Специфика начала Нового времени. Новое время — век новой науки

Информация » Специфика начала Нового времени. Новое время — век новой науки

Страница 2

Для XVII века драматизм столкновения нового со старым усилен религиозными противоречиями, которые выливаются в неоднозначное, чреватое множественными человеческими жертвами, покалеченными и уничтоженными судьбами явление общеевропейского характера — Контрреформацию. Она тоже продемонстрировала многосторонность и разнообразие целей, форм и методов воздействия на общество. Это и проповедь сурового аскетизма иезуитами, и — в полную противоположность — использование чувственности в религиозных обрядах; это, с одной стороны, строгое достоинство верующего гугенота, а с другой — “католическое возрождение” во Франции с его шумными инквизиторскими процессами, оканчивавшимися кострами (так, в Тулузе был сожжен философ и вольнодумец Джулио Ванини, 1585—1619). Среди причин Тридцатилетней войны в Германии присутствовал и религиозный мотив (например, испанские солдаты, действовавшие на территории Германии, так или иначе участвовали в реализации мечты своего правителя о создании мировой католической державы). На кострах инквизиции сжигались “еретические” книги, внесенные в специальный список — Индекс.

Разыгрывалась и еще одна трагедия XVII века, но сценой служил уже внутренний мир человека. “Ветер великих географических открытий, который мчал каравеллы Колумба на Запад, не утих. Но куда пуститься в путь? Человек нового времени оказался на распутье: если средние века оставили нерешенной антиномию (греч. antinomia “противоречие в законе”.— А. Б.) “человек создан по подобию бога, и бог создал для него природу, но человек отягощен первородным грехом и не может выбраться из пучины соблазнов”, то теперь на ее место встала другая: “человек свободен и равен богу, но он лишь маленькое звено в величественном механизме природы”. Эту проблему унаследовал не только XVII, но и XVIII век: “ природный строй вещей гармоничен, и место человека в нем достойно его, но этот же строй вещей бывает неумолим к людям, когда они от него отступают” [211, с. 5].

От эпохи Возрождения в Новое время перешел еще один вопрос, ставший еще более острым, — “как найти каждому свое место в условиях ломки старых отношений и складывания новых, буржуазных? Как жить человеку в “нечеловеческом” мире глубоких социальных противоречий? Наивный оптимизм был поколеблен уже в эпоху Возрождения, когда Сервантес и Шекспир показали, насколько лжив и страшен мир людей их времени. Мюнцер, Мор и Кампанелла предложили лишь . утопический выход, а Лютер, Кальвин и многие другие религиозные “обновители” возложили свои упования на иллюзорное потустороннее спасение” [там же, с. 5—6]. Этот оптимизм был также поколеблен глубоким скепсисом Мишеля Монтеня, на излете Возрождения сказавшего: “Изумительно суетное, поистине непостоянное и вечно колеблющееся существо — человек” [205, с. 9]. И это колеблющееся существо создает неравенство, законы, “которые всегда были для народа загадкою”, где судебные должности продаются, а приговоры оплачиваются звонкой монетой; где . отказывают в правосудии тем, кому нечем заплатить за него [там же, с. 127]. С горечью он констатирует падение нравов: “Не заметно больше поступков, исполненных добродетели; те, которые кажется такими, на деле не таковы, ибо нас влекут к ним выгода, слава, страх, привычка и другие, столь же далекие от добродетели побуждения” [там же, с. 251].

Ответы на вопросы искали лучшие умы XVII века — Декарт, Гоббс, Спиноза, Лейбниц и другие. Может быть, именно наука сделала в XVII веке ощутимые шаги вперед: поиск был теперь не только необходим, но и реален.

Зададимся вопросом: почему после семилетнего тюремного заключения добровольно взошел на костер Джордано Бруно, заявив своим обвинителям: “Сжечь не значит опровергнуть”, и почему так скоро после него отрекся Галилей? Это не праздный вопрос, и не моральную сторону хочется анализировать при ответе на него. Логика тех событий позволяет предположить следующее. Для Николая Коперника было достаточно лишь математических выкладок, в силу своей специфичности не воспринятых отцами церкви как еретические (его сочинение “Об обращениях небесных сфер” было запрещено только в 1616 году). Прошло три века, прежде чем сама идея построения Солнечной системы стала достоянием многих. У Дж. Бруно было еще мало доказательств того, что Земля — планета Солнечной системы, что она не только вращается вокруг солнца, но и вокруг своей оси. Свои гениальные догадки о множественности миров и бесконечности природы и Вселенной он не мог подтвердить экспериментально или результатами наблюдений за небесными телами — телескопов в его время еще не было. Оставался лишь один известный ему способ доказательства своей правоты — тот, который продемонстрировал в свое время Христос: чтобы быть понятым, надо умереть. Он взошел на костер с уверенностью в том, что это единственно доступное ему последнее, но веское доказательство. Галилею не было нужды это делать: уже возникла и делала множественные успехи экспериментальная наука, поэтому отречение семидесятилетнего Галилея было скорее позором церкви, настаивающей на признании далеких от научного поиска догм. После своего отречения больной и полуслепой Галилей создал книгу “Диалоги о новых науках”, где в еще более яркой — художественной — форме отстаивает, вопреки запрету инквизиции, правильность учения Коперника. Может быть, поэтому легенда приписывает Галилею знаменитую фразу: “А все-таки она вертится!”

Страницы: 1 2 3 4 5

Рекоменудем посмотреть:

Проблема, связанная с определением понятия «культура» и попытки ее определения
Исходной проблемой культурологии является проблема; что же такое, собственно, культура? Сегодня исследователи насчитывают более 500 определений и понятия «культуры». Самое короткое и самое емкое определение предложил американский ученый ...

Сущность современного понимания культуры
В настоящее время насчитывается до 500 определений термина культура. Латинское слово культура первоначально означало обработку земли, возделывание почвы. Позднее культуру стали понимать как нечто противостоящее природе, созданное самим че ...

Проблема систематизации математики и естествознания в концепции Леонардо да Винчи
Леонардо да Винчи обогатил мировоззрение Возрождение идеей ценности науки: математики и естествознания. Рядом с эстетическими интересами — и выше их — он поставил научные. Его роль была в этом отношении вполне аналогична с ролью Макиавелл ...